Мифология | Мудрый Философ

Мифология Древней Месопотамии

Мудрый Философ — Sat, 26 Jul 2014 23:43:00 +0000

Все статьи сайта → Философия → Мифология Древней Месопотамии С развитием науки в Месопотамии зарождаются более рационализированные навыки мышления, постепенно возникает философское мировоззрение. Однако философия и ее структура в Вавилонии все же не формируются как таковые. Даже в период Нововавилонского царства вавилоняне рассматривали мироздание в контексте мифов. Являясь частью религиозной идеологии, наука, находившаяся в руках жрецов, была священной. Ее развитие приостановилось. Наука и критическое мышление не получили своего выражения в мировоззрении. Содержание статьи: Шумерская мифология Аккадо-вавилонская мифология «Энума Элиш» Нисхождение Иштар Эпос о Гильгамеше «Беседа господина и раба» Шумерская мифология В мифологическом образе Абзу шумеры олицетворяли пресноводный хаос. Именно его они обнаружили в южной части Месопотамии: тростниковые болотистые джунгли, набитые москитами, змеями, львами и другой живностью. В недрах Абзу зародилась праматерь Намму. Абзу и Намму лишь отчасти демифологизированы. Третье звено шумерской теогонии — гигантская гора Кур с глиняным основанием и оловянной вершиной. Это не является случайным, так как там, где жили шумеры, почва глинистая, а раскаленное небо похоже на жидкое олово. Шумеры делали из глины и дома, и книги. Таковы три первых звена шумерской теогонии. Они космогоничны, особенно третье, где олицетворение отсутствует. Однако далее представлена настоящая теогония. В основании горы находится богиня земли Ки, а на вершине — бог неба Ан. Ан и Ки, Небо и Земля, порождают воздух, т. е. богиню воздуха Нинлиль и бога воздуха Энлиль. Именно Энлиль разделил Небо и Землю, поднял Ан над Ки. Так образуется космическое зияние, та сцена, на которой развертывается далее жизнь людей и богов. Другой сын Ан и Ки, Энки, — бог подземных вод и Мирового океана. Внуки Неба и Земли — бог Луны Наннар, бог подземного царства Нергал и др. Правнук — бог Солнца Уту; правнучки — богиня подземного царства Эрешкигаль, супруга своего дяди Нергала, и богиня планеты Венера, царица неба, богиня любви и плодородия Иннана. Перечислять других богов шумерской мифологии слишком утомительно и не имеет смысла. В этой кровнородственной системе и осваивались явления природы. Солнце происходило от Луны, Луна — от воздуха, воздух — от Земли и Неба. Как ни фантастична такая картина, она позволяла неким образом ориентироваться в мироздании. Людей, согласно шумерской мифологии, создал вышеупомянутый Энки, брат Энлиля, сын Ан и Ки. В отличие от Абзу — пресноводного хаоса, Энки — это уже освоенная людьми стихия воды. Энки мудр и добр к людям. Он заселяет Тигр и Евфрат рыбой, леса — дичью, учит людей земледелию и строительству. Остальные боги враждебны к человеку. Решив погубить людей, они задумывают всемирный потоп. Энки предупреждает о нем некоего Зиусидру, и этот шумерский Ной спасается сам и спасает своих ближайших родственников. Таковы шумерские истоки библейского мифа о всемирном потопе. Шумерская мифология знала и прототип библейского рая. В стране Дильгун нет ни зла, ни болезней, ни смерти. Аккадо-вавилонская мифология Она сложилась на основе шумерской. Шумерскому Ан соответствует аккадский Ану, Энлилю соответствует Эллиль, Иннане — Иштар, Энки — Эа. Однако аккадский бог Солнца — Шамаш, а не Уту. Были и другие расхождения между шумерской и аккадской мифологиями. «Энума элиш» Наиболее значительным явлением аккадо-вавилонской месопотамской мифологии в целом была теогоническая поэма «Энума элиш» («Когда вверху...»). Она записана на семи глиняных табличках, найденных в библиотеке Ашшурбанипала. Поэма начиналась так: «Когда вверху небеса не были названы и не имела названия внизу земля, а изначальный Апсу, их родитель, Мумму и Тиамат, родившая всех, вместе воды мешали, когда еще не были сформированы деревья и не был виден тростник, когда никто из богов еще не появился, когда имена еще не были названы, не определялась судьба, тогда боги были созданы посредине небес». Новые боги стремятся организовать хаос, олицетворяемый в смутных образах Апсу, Мумму и Тиамат. Организовать первородный хаос значило прежде всего отделить влагу от тверди, воздух от огня. Аккадский Энки — бог Эа усыпляет Апсу и расчленяет его. Он же связывает Мумму. Однако третье лицо хаоса — Тиамат плодит чудовищ и склоняет на свою сторону бога Кингу. Все новые боги в ужасе. Лишь сын Эа бог Мардук решается сразиться с Тиамат и ее союзниками. Но предварительно он вырывает у деморализованных богов согласие на свое превосходство. Так вавилонские жрецы обосновали возвышение дотоле рядового городка Вавилона над другими городами. Мардук был богом города Вавилона, другие боги — богами других городов. Это пример идеологической функции мифологии в условиях раннеклассового общества. Мардук победил Тиамат. Он рассек ее тело на две половины. Из нижней Мардук сотворил землю, из верхней — небо. Далее бог Вавилона сын Эа создает созвездия, времена года и двенадцать месяцев, животных, растений и человека. Человек двойствен. Его тело состоит из глины с примесью крови казненного Мардуком бога-предателя Кингу. Его душа — плод дыхания Мардука. Нисхождение Иштар Нисхождение Иштар — это земледельческий календарный миф. Такие мифы были у всех народов. Они объясняли смену времен года и годовой цикл земледельческих работ. В Шумере это миф о Иннане и Думузе. В Вавилонии ему соответствовал миф об Иштар и Таммузе. Таммуз — возлюбленный Иштар — умирает, уходит в «страну без возврата», в подземное царство мертвых, где царствуют Нергал и Эрешкигаль, ненавидящая свою младшую сестру Иштар. Поэтому, когда Иштар, желая вернуть Таммуза, нисходит в мертвое царство, Эрешкигаль насылает на нее 60 болезней и задерживает. На земле нет больше богини плодородия и любви, не рождаются ни животные, ни люди. Боги встревожены. Не станет людей — кто будет приносить им жертвы? Поэтому они вынуждают Эрешкигаль отпустить и Иштар, и Таммуза. На земле снова наступает весна — пора любви. Эпос о Гильгамеше Сказание о Гильгамеше — величайшее поэтическое произведение древневосточной литературы. Песни о Гильгамеше записаны клинописью на глиняных табличках на четырех древних языках Ближнего Востока — шумерском, аккадском, хурритском и хеттском. Древнейшие тексты шумерские. Им три с половиной тысячи лет. Чуть моложе первые сохранившиеся записи аккадской поэмы о Гильгамеше. Окончательная версия поэмы сложилась в первой половине первого тысячелетия до н. э. Соответствующий текст сохранился. Это и есть «Эпос о Гильгамеше, или О все видавшем». Если «Энума элиш» — пример религиозно-мифологического мировоззрения, то «Эпос о Гильгамеше» — выражение художественно-мифологического мировоззрения. В центре эпоса человек-богоборец, претендующий на бессмертие. Гильгамеш — правитель шумерского города Урук. Сами боги боятся его. Желая его ослабить, они творят равного ему по силе соперника, богатыря Энкиду. Это дитя природы. Он понимает язык зверей. Хитрый Гильгамеш подсылает к Энкиду блудницу. Она совращает Энкиду, и он утрачивает первобытную связь с природой, звери от него отворачиваются. Сила Энкиду не превосходит отныне силы Гильгамеша. Их борьба заканчивается дружбой. Вместе они совершают много подвигов. Гильгамеш перехитрил богов. Тогда боги насылают на Энкиду смерть. Гильгамеш впервые осознает и свою смертность. С этого начинается самосознание Гильгамеша. Перед лицом смерти друга Гильгамеш сетует: «И сам я не так ли умру, как Энкиду? Тоска в утробу мою проникла, смерти страшусь и бегу в пустыню... Устрашился я смерти, не найти мне жизни, словно разбойник брожу в пустыне... Как же смолчу я, как успокоюсь? Друг мой любимый стал землею! Так же, как он, и я не лягу ль, чтобы не встать во веки веков?» Гильгамеш отправляется в путешествие за бессмертием к Утнапишти. Это аккадский Зиусидру. Утнапишти-Зиусидру некогда получил от богов дар бессмертия. Утнапишти вручает Гильгамешу «траву бессмертия», но тот ее на обратном пути теряет.В эпосе о Гильгамеше с большой силой прозвучала мировоззренческая тема жизни и смерти, тема трагизма бытия человека. Человек осознает свою конечность на фоне бессмертия богов и вечности мироздания. Необузданный нрав деспота Гильгамеша обуздывается сознанием своей смертности, не утрачивая при этом своего деятельного начала. Гильгамеш начинает благоустраивать свой город. В нем зарождается догадка, что бессмертие человека в его делах, в его творчестве. Легенда о Гильгамеше. Мультфильм «Беседа господина и раба» Предфилософия Вавилонии содержала в себе не только мифологическое мировоззрение и начатки научного знания и соответствующего мышления, но и момент разочарования в авторитарной религиозной идеологии раннеклассового общества. В «Беседе господина и раба» о смысле жизни вельможа, попавший в немилость у царя, советуется со своим рабом. Здесь отражено сознание тщетности жизни. Все тщетно: и надежда на щедрость царя, и надежда на радость пиршества, и надежда на любовь женщины, и надежда на благородство людей, и, наконец, надежда на посмертное воздаяние и на саму жизнь после смерти. Однако дальше сомнения и отчаяния предфилософская мысль Вавилонии не идет. Эта мировоззренческая мысль обращается против самой себя и проповедует бездумье. Господин приходит к выводу, что надо ни о чем не думать и прожигать свою жизнь. «Беседа господина и раба» — свидетельство глубокого кризиса авторитарного религиозно-мифологического мировоззрения и в тоже время бессилия мировоззренческой мысли подняться в условиях общества бронзового века на второй, философский уровень, где осознание своей смертности человеком компенсируется сознанием бессмертия человеческой мысли. Использованная литература: 1. Редер Д. Г. Мифы и легенды Древнего Двуречья. М., 1965. 2. Чанышев А. Н. Курс лекций по древней философии: Учеб. пособие для филос. Фак. И отделений ун-тов. – М.: Высш. Школа, 1981. – 374 с. Читайте также: 1. Протофилософия и культура Древней Месопотамии 2. Формирование протофилософии Блежнего Востока

The post Мифология Древней Месопотамии first appeared on Мудрый Философ.

Мифология как исторический тип мировоззрения. Концепции А. Ф. Лосева и К. Леви-Стросса

Мудрый Философ — Thu, 05 Jun 2014 17:28:00 +0000

Все статьи сайта → Философия → Мифология как исторический тип мировоззрения Мифология занимает важное место в философии и ее развитии, являясь первой исторически сформировавшейся целостной системой мировоззрения. Мифы встречаются во всех культурных регионах Древнего мира. Мифология – систематизированная, универсальная форма общественного сознания и духовно-практический способ освоения мира первобытного общества. Это – исторически первая попытка дать связный ответ на мировоззренческие вопросы людей, удовлетворить их потребность в мироуяснении и самоопределении. Любой миф представляет собой повествование на ту или иную мировоззренческую тему – о мироустройстве, о происхождении человеческого рода, о стихиях, богах, титанах, героях. Широко известны античные мифы детально разработанные повествования древних греков и римлян о богах, титанах, героях, фантастических животных. Исследования ученых показали, что мифы в той или иной форме представлены у всех народов мира. Обнаружены отдельные элементы мифологического творчества, равно как и разветвленные системы, у древних иранцев, индийцев, германцев, славян. Большой интерес с точки зрения истории культуры представляют мифы народов Африки, Америки, Австралии. Как древнейшая форма духовной жизни человечества, мифы прежде всего представляют собой наиболее ранний, соответствующий первобытному обществу способ мировосприятия, истолкования окружающей действительности и самого человека. Здесь находят свое отражение практически все основные элементы мировоззренческого сознания как такового – проблемы происхождения мира (космогонические мифы) и человека (антропогонические мифы), проблемы рождения и смерти, судьбы, смысла жизни, человеческом предназначении (смысло-жизненные мифы), вопросы будущего, пророчества о «конце мира» (эсхатологические мифы) и др. Наряду с этим важное место занимают мифы о появлении тех или иных культурных благ: о добывании огня, земледелии, изобретении ремесел, а также установлении среди людей определенных социальных правил, обычаев и обрядов. Для мифологии характерна своя пространственно-временная структура. Любое событие, о котором идет речь в этого рода повествованиях, относится к далекому прошлому — к мифологическому времени. Таким образом, священное («сакральное») время строго отделено от «профанного», т. е. эмпирического, «настоящего» времени. В истории культуры период господства архаичного сознания характеризуется тем, что в мифе снято разделение идеального и материального, образа и предмета, значения и смысла. Концепция А. Ф. Лосева Одним из выдающихся исследователей мифологии является русский философ и филолог Алексей Фёдорович Лосев. Утверждая, что ныне «является уже безграмотностью отождествлять мифологию с поэзией, с наукой, с религией, с моралью, с искусством» [1], А. Ф. Лосев пытается отделить мифологию от религии, миф от религиозных верований, рассмотреть миф вне контекста религиозных представлений и действий: «Миф, взятый сам по себе, – пишет А. Ф. Лосев, – не имеет никакого существенного отношения к религиозным верованиям, хотя он и связан с ними как в первобытную эпоху, так и в позднейшие времена» [2]. Именно из такой нерелигиозной мифологии и возникает, согласно А. Ф. Лосеву, философия. Единственным ее источником является предфилософский миф. Философ ставит под сомнение познавательную функцию мифа. В статье «Мифология» А. Ф. Лосев пишет: «Вошло в обыкновение понимать миф как попытку объяснения или понимания природы и общества первобытным человеком. Это неверно, поскольку всякое объяснение природы и общества, даже максимально мифологическое, является уже результатом рассудочного познания и тем самым резко отличается от мифа, обладающего какой угодно, но только не познавательной функцией» [2, с. 457-458]. По мнению философа миф есть «живое, одушевленное и в конце концов антропоморфное понимание бытия» [3, с. 105]. Но, будучи пониманием бытия, миф все же не является его объяснением. Он возникает вовсе не как попытка первобытного человека объяснить загадочные явления окружающего его реального мира, а как «проецирование вовне первобытнообщинных отношений, основанных на абсолютизации родовой жизни» [3, с. 134]. Миф – это и есть «объяснение» природы через перенесение на нее отношений между людьми, характерных для первобытнообщинной формации (родовой социоморфизм), а также свойств человека (антропоморфизм). А. Ф. Лосев касается и вопроса о том, как возникает философия. Он пишет о возникновении философии как о превращении мифа в свою противоположность: «Родовая жизнь создала мифологию, – что создает рабовладельческая формация? При переходе к рабовладению миф, очевидно, тоже должен перейти в свою противоположность» [3, с. 105]. На страницах этой же книги неоднократно подчеркивается, что философия отличается от мифологии по содержанию только тем, что первая не антропоморфна, вторая же антропоморфна. В работе «Диалектика мифа» [4] А. Ф. Лосев выделяет шесть тезисов, которые поочередно феноменологически детализируют понятие мифа: «...1. Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел, но – логически, т.е. прежде всего диалектически, необходимая категория сознания и бытия вообще. 2. Миф не есть бытие идеальное, но жизненно ощущаемая и творимая вещественная реальность. 3. Миф не есть научное, и в частности, примитивно-научное, построение, но – живое субъект-объектное взаимообщение, содержащее в себе свою собственную, вненаучную, чисто мифическую же истинность, достоверность, принципиальную закономерность и структуру. 4. Миф не есть метафизическое построение, но – реально, вещественно и чувственно творимая действительность, являющаяся в то же время отрешённой от обычного хода явлений, и, стало быть, содержащая в себе разную степень иерархийности, разную степень отрешённости. 5. Миф не есть ни схема, ни аллегория, но символ; и, уже будучи символом, он может содержать в себе схематические, аллегорические и жизненно-символические слои. 6. Миф не есть поэтическое произведение, но – отрешённость его есть возведение изолированных и абстрактных вещей в интуитивно-инстинктивную и примитивно-биологически взаимоотносящуюся с человеческим субъектом сферу, где они объединяются в одно неразрывное, органически сросшееся единство» [4, с.71-72]. Согласно вышеперечисленным тезисам, мыслитель выделяет следующее определение мифа: «…Миф – это такая диалектически необходимая категория сознания и бытия (1), которая дана как вещественно-жизненная реальность (2) субъект-объектного, структурно выполненного (в определенном образе) взаимообщения (3), где отрешенная от изолированно-абстрактной вещности жизнь (4) символически (5) претворена в до-рефлективно-инстинктивный, интуитивно понимаемый умно-энергийный лик (6)» [4, с. 73]. Если короче: миф есть интеллигентно данный символ жизни, необходимость которого диалектически очевидна. Еще яснее: миф есть символически данная интеллигенция жизни. А символически осуществленная интеллигенция для Лосева есть личность, и, следовательно, миф есть личность, личностное бытие или образ бытия личностного, лик личности. Миф в понимании Лосева – тождество идеального и материального, идеи и материи. Миф – становление идеи как бытия в символе, и эта символичность применима к любым фактам-феноменам, попадающим в поле сознательной деятельности исследователя. Внешняя проявленность мифа – символ, а если символ проявлен в личности, он становится именем. В личности синтезируется смысл или сущность идеи, оформленной как имя, в ней неразрывно связаны идея, миф, символ, личность сама по себе, энергия сущности, имя... Итак, миф всегда есть слово, «миф есть в словах данная личностная история». В такой концепции мифа (следовательно – мира) неповторимым образом смешались и синтезировались, на первый взгляд, противоположные, противоречивые и несводимые одно к другому учения, осмысление которых приводит исследователей к различным выведениям «главной лосевской формулы». Эта необычная путаница приводит Лосева к синтезированию в одной категории понятий личности, истории, слова, ...и эта категория – «чудо». Диалектика мифа как чуда – вот чистое описание явления мифа самого по себе, рассмотренное с точки зрения самого мифа, где чудо – совпадение случайно протекающей эмпирической истории личности с её идеальным заданием. «Миф есть чудо» – вот та формула, которая охватывает все рассмотренные антиномии и антитезы. Таким образом, категория мифа у А. Ф. Лосева представляет собой синтез четырех понятий – личности, истории, чуда и слова. Тесная связь лосевского учения об имени и учения о мифе очевидна: одно не может существовать без другого, и в силу этого мы можем сказать – диалектика мифа в учении Лосева есть не что иное, как его учение само по себе, его учение как миф, как «в словах данная чудесная личностная история». Концепция К. Леви-Стросса Современное представление о структуре мифа впервые дано французским этнографом, социологом и культурологом Клодом Леви-Строссом. В его осмыслении миф всегда относится к событиям прошлого, однако значение мифа состоит в том, что эти события, имевшие место в определенный момент времени, существуют вне времени. Миф в равной мере объясняет как прошлое, так и настоящее и будущее. Чтобы понять эту многоплановость, лежащую в основе мифов, мыслитель обращается к сравнению мифологии с политической идеологией: «Итак, что делает историк, когда он упоминает о Великой французской революции? Он ссылается на целый ряд прошедших событий, отдаленные последствия которых, безусловно, ощущаются и нами, хотя они дошли до нас через целый ряд промежуточных необратимых событий. Но для политика и для тех, кто его слушает, французская революция соотносится с другой стороной действительности: эта последовательность прошлых событий остается схемой, сохраняющей свою жизненность и позволяющей объяснить общественное устройство современной Франции, его противоречия и предугадать пути его развития. Эта двойственная структура, одновременно историческая и внеисторическая, объясняет, каким образом миф может одновременно соотносится и с речью (и в качестве таковой подвергаться анализу), и с языком (на котором он излагается). Но сверх того он имеет еще и третий уровень, на котором его можно рассматривать как нечто абсолютное. Этот третий уровень также имеет лингвистическую природу, но отличную от двух первых» [5, с. 186]. К. Леви-Стросс отмечает, что место, которое занимает миф в ряду других видов языковых высказываний, прямо противоположно поэзии, каково бы ни было их сходство. Поэзия необычайно трудно поддается переводу на другой язык, и любой перевод влечет за собой многочисленные искажения. Ценность же мифа, как такового, напротив нельзя уничтожить даже самым плохим переводом. Дело в том, что сущность мифа составляют не стиль, не форма повествования, не синтаксис, а рассказанная в нем история. «Миф – это язык, но этот язык работает на самом высоком уровне, на котором смыслу удается, если можно так выразиться отделиться от языковой основы, на которой он сложился». К. Леви-Стросс высказал следующую гипотезу, что сутью мифа являются пучки отношений и в результате комбинаций этих пучков образуются составляющие единицы мифа, обретающие функциональную значимость. Отношения, входящие в один пучок, могут появляться, если рассматривать их с диахронической точки зрения, на известном расстоянии друг от друга, но если удастся объединить их в их «естественном» сочетании, тем самым удастся представить миф как функцию новой системы временного отсчета, которая удовлетворяет первоначальным допущениям. Реально идя вслед за Владимиром Проппом, он попытался установить структуру мифа, группируя его по функциям. Структура мифа об Эдипе раскладывается им на четыре колонки (см. рис. 1), в каждой из которых сгруппированы отношения, входящие в один пучок. Если мы хотим рассказать миф, нужно, не обращая внимания на колонки, читать ряды слева направо и сверху вниз. Но если мы хотим его понять, то одно из этих направлений, связанное с диахронией (сверху вниз), теряет свою функциональную значимость, и мы читаем слева направо, колонку за колонкой, причем рассматриваем каждую колонку как единое целое. В первую попали события, которые можно обозначить как переоценка родственных отношений. Это, к примеру, «Эдип женится на своей матери Иокасте». Во второй колонке представлены те же отношения с обратным знаком, это недооценка родственных отношений, например «Эдип убивает своего отца Лайя». Третья колонка рассказывает о чудовищах и об их уничтожении. В четвертую попало то, что три героя имеют затруднения в пользовании своими конечностями (там присутствуют хромой, левша, толстоногий). Все это дает ему возможность ответить на вопрос, почему в бесписьменной литературе столь значимы постоянные повторения ситуаций? Он дает следующий ответ: «Повторение несет специальную функцию, а именно выявляет структуру мифа. Действительно, мы показали, что характерная для мифа синхронно-диахронная структура позволяет упорядочить структурные элементы мифа в диахронические последовательности (ряды в наших таблицах), которые должны читаться синхронно (по колонкам). Таким образом, всякий миф обладает слоистой структурой, которая на поверхности, если так можно выразиться, выявляется в самом приеме повторения и благодаря ему» [5, с. 206]. Однако, отмечает мыслитель, слои мифа никогда не бывают строго идентичны. Если предположить, что цель мифа – дать логическую модель для разрешения некоего противоречия (что невозможно, если противоречие реально), то мы будем иметь теоретически бесконечное число слоев, причем каждый будет несколько отличаться от предыдущего. Миф будет развиваться как бы по спирали, пока не истощится интеллектуальный импульс, породивший этот миф. Значит, рост мифа непрерывен в отличие от его структуры, которая остается прерывистой. Свое внимание структуре Леви-Стросс объясняет следующим образом: «Структура не имеет обособленного содержания: она сама является содержанием, заключенным в логическую форму, понимаемую как свойство реальности» [6, с. 9]. Литература: 1. Шулятиков В. Оправдание капитализма в западноевропейской философии. От Декарта до Э. Маха. М. , 1908, с. 6. 2. Лосев А. Ф. Мифология. – Философская энциклопедия. М., 1964, т. 3. 3. Лосев А. Ф. История античной эстетики (ранняя классика). М., 1963. 4. Лосев А. Ф. Диалектика мифа. // Лосев А. Ф. Миф. Число. Сущность. М. 1994. 5. Леви-Стросс К. Структурная антропология. — М., 1985. 6. Леви-Стросс К. Структура и форма. Размышления над одной работой Владимира Проппа // Зарубежные исследования по семиотике фольклора. — М., 1985. Читайте также: 1. Соотношение философии и мировоззрения 2. Проблема происхождения философии 3. Предмет философии 4. Основные функции философии 5. Специфика и структура философского знания 6. Основной вопрос философии и две его стороны

The post Мифология как исторический тип мировоззрения. Концепции А. Ф. Лосева и К. Леви-Стросса first appeared on Мудрый Философ.